46 
- Что такое ПТСР: психоаналитическая оптика vs. психиатрия
- Как разные психоаналитические школы смотрят на травму
- Почему одно событие одного разрушает, а другого нет
- Расщепление, диссоциация и «замороженный фрагмент»
- Как работает психоаналитическая терапия ПТСР
- Интеграция — не забывание, а встраивание в жизнь
- Частые вопросы
Почему «забудь, это уже прошло» не работает — и что на самом деле происходит с психикой после столкновения с невыносимым опытом. Разбор от Екатерины Громовой, психоаналитика и преподавателя МУИП.
Что такое ПТСР: психоаналитическая оптика vs. психиатрия
Когда речь заходит о ПТСР, большинство людей думают о конкретных симптомах: флешбеки, нарушения сна, гипервозбуждение, избегание. Это психиатрическая оптика — она спрашивает «какие симптомы». Психоанализ задаёт другой вопрос: что произошло со структурой психики?
«ПТСР рассматривается не как болезнь или расстройство в значении статистической нормы МКБ, сколько как крах психического аппарата, который пытается переработать избыточное возбуждение.»
Это принципиальное различие меняет всю логику работы с травмой. Если симптом — это следствие, то лечение симптома не устраняет причину. Психоаналитический подход направлен на саму структуру психики: на то, что произошло с ней, когда она столкнулась с непереносимым.
В норме психика фильтрует возбуждение: связывает аффект, превращает его в мысль, интегрирует в опыт. Травма — это момент, когда психика перестаёт справляться. Событие становится травматичным не само по себе, а когда «Я» не справляется с наплывом раздражения.
«Настоящая травма — это не когда просто больно. Настоящая травма — это когда психика больше не способна быть прежней.»
Как разные психоаналитические школы смотрят на травму
Психоаналитическая традиция — не монолит. Разные школы описывают ПТСР через собственные концепции, и каждая из них высвечивает отдельный пласт того, что происходит с психикой:
- Фрейд — прорыв защитного экрана, невозможность связать аффект. Отсюда — навязчивое повторение как попытка психики «завершить незавершённое».
- Винникотт — коллапс удерживающей среды, «умирание». Травмирует не только сам ужас, но и отсутствие «достаточно хорошего объекта» рядом.
- Фэйрберн — нарушение объектных отношений, разрушение внутренней опоры и идентичности.
- Бион — невозможность контейнирования ужаса. Аналитик становится «внешним контейнером» для непереработанных бета-элементов.
- Фонаги — крах ментализации: утрата способности превращать аффект в мысль, застревание в пресимволическом опыте.
- Ференци — внутренняя колонизация психики агрессором: агрессор поселяется внутри и становится частью личности.
- Лакан — столкновение с Реальным, прорывающим символическую ткань.
- Кохут — дезинтеграция самости, распад ядерного «Я».
Каждый из этих взглядов описывает реальный клинический феномен. В практике они не противоречат, а дополняют друг друга — позволяя точнее понять, что именно разрушено у конкретного пациента.
Почему одно событие одного разрушает, а другого нет
Это один из самых частых вопросов в работе с травмой — и один из самых болезненных для самих пациентов. Они нередко обвиняют себя: «почему я не справился, если другие справляются?»
Ответ лежит не в силе воли, а в структуре психики, сформированной задолго до травматического события. Школа объектных отношений совершила здесь революционный поворот: травмирует не только сам ужас, но и отсутствие другого человека рядом с этим ужасом.
«Очень многие пациенты страдают не только от самого события. И я бы взяла на себя смелость сказать — не столько от самого события, сколько от того, что внутри этого события они были абсолютно одни.»
«Достаточно хороший объект» (термин Винникотта) — это тот, кто был рядом в детстве и учил психику выдерживать тревогу. Без такого опыта внутренняя опора оказывается хрупкой. Теория привязанности и концепция ментализации Фонаги добавляют ещё один слой: после шокового события психика утрачивает способность превращать аффект в мысль. Именно поэтому пациенты говорят: «Я не могу это объяснить, мне слова не подобрать, я просто чувствую ужас».
Это застревание в пресимволическом опыте — до слов, до осмысления — и есть один из главных маркеров ПТСР.
«Травматическое повторение — это не мазохизм в бытовом понимании. Это попытка психики завершить переживание, которое когда-то оказалось невозможно выдержать.»
Расщепление, диссоциация и «замороженный фрагмент»
Два механизма, которые часто путают, — диссоциация и расщепление. Между ними принципиальная разница.
Диссоциация — это когда человек воспринимает происходящее «как будто не с ним»: отстранение от мыслей, тела, чувств. Деперсонализация («я наблюдаю за собой со стороны») и дереализация («всё как в тумане») — её проявления. Это защитный механизм, который спасает человека в момент непереносимого, но ценой утраты целостности.
«Диссоциация — это когда психика спасает человека ценой утраты целостности. Психика сохраняет человеку жизнь, но ценой потери чувства собственной живости. Жизнь как будто бы есть, но её нету.»
Расщепление — другой процесс: мир делится на «полностью хорошее» или «полностью плохое», исчезает способность к амбивалентности. Человек не может одновременно держать в уме, что один и тот же человек или ситуация может быть и тем, и другим.
Травма создаёт «изолированные капсулы»: опыт не перерабатывается, не интегрируется в общую ткань жизни, а существует отдельно как замороженный фрагмент. И именно этот фрагмент забирает психическую энергию.
Травма высасывает либидинозную энергию из реальности в навязчивые воспоминания. Человек теряет способность хотеть, любить, мечтать — вся психическая энергия начинает обслуживать травму. Точный образ для этого состояния:
«Это я называю стендбай. Вот телевизор: лампочка горит, он вроде бы включён — но ничего не показывает.»
ПТСР — это ещё и атака на чувство непрерывности существования. После травмы люди говорят: «я больше не тот», «часть меня умерла», «я как будто не узнаю себя». По Ференци, происходит интернализация агрессора: агрессор поселяется внутри психики как её часть, и человек начинает говорить его голосом — «ты виноват, ты слабый», «ты сам это допустил».
Как работает психоаналитическая терапия ПТСР
Психоаналитический подход исходит из принципа, который звучит контринтуитивно для тех, кто привык к идее «излечения»: нельзя просто убрать травму как симптом. Нельзя вылечить. Нужно изменить структуру психики так, чтобы она стала способна выдерживать этот опыт.
Работа строится в три этапа.
- Контейнирование. Аналитик принимает от пациента «бета-элементы» — непереработанный ужас, телесные симптомы, сырое эмоциональное переживание. Задача — выслушивать, выдерживать, не разрушаться рядом с ужасом и не бросаться спасать. Постепенно ужас превращается в мысль, телесное напряжение — в переживание, хаос — в нарратив.
- Вербализация. Пока травматический опыт не получил слов, он продолжает существовать как телесное воспоминание. «Пока опыт не озвучен, он остаётся в теле. Именно поэтому пациенты болеют, задыхаются, страдают от панических атак.» Терапевтическое пространство — место, где впервые возможно не просто страдать, но осмыслять своё страдание.
- Работа с повторением. Пациент бессознательно воссоздаёт травматические сценарии в жизни и в переносе: провоцирует аналитика на отвержение, исчезает, разрушает контакт. Задача аналитика — распознать это в переносе и помочь понять, что именно пациент пытается повторить. Цель — перейти от отыгрывания к воспоминанию.
В этой работе терапевт сам становится объектом особого рода проверки:
«Травматический пациент бессознательно всё время проверяет: выдержишь ли ты меня там, где не выдержали другие. Более того — там, где я сам себя не выдерживаю.»
Один из важных инструментов — контрперенос. Когда пациент рассказывает о чудовищных событиях практически без эмоций, испуг в контрпереносе аналитика — это не его личная реакция. Это отражение того, что пациент проживает, но соединиться с этим, выразить это — не может. Аналитик становится тем, кто это «чувствует за двоих» — пока пациент ещё не может.
Интеграция — не забывание, а встраивание в жизнь
Последний этап работы с ПТСР — восстановление символической функции. По Винникотту, это возвращение способности играть, фантазировать, творить. Игра — признак живой психики: она возможна только там, где есть безопасность и доверие к миру.
Интеграция травмы в биографию — это не стирание воспоминания. Это встраивание его в историю жизни как осмысленной части.
«Травма перестаёт быть событием прошлого, и она начинает существовать внутри личности как непрекращающаяся настоящая — как сон, в котором ты проживаешь бесконечный ужас и кошмар и не можешь пробудиться.»
Психоаналитическая работа не обещает «забыть и жить дальше». Она даёт нечто другое и более ценное: возможность жить с памятью об этом — не будучи захвачены ею. Перестать быть пленником замороженного фрагмента и снова иметь доступ к себе — к способности хотеть, любить, строить.
Важно понимать: ПТСР — это не слабость и не отсутствие воли. Это структурное изменение психики, которое произошло в ответ на то, с чем она не смогла справиться в одиночку. Именно поэтому лечение требует другого человека рядом — терапевта, который выдержит то, что не выдержали другие.
Частые вопросы
Чем ПТСР отличается от обычного стресса?
При обычном стрессе психика справляется: связывает аффект, превращает переживание в мысль и интегрирует в опыт. При ПТСР этого не происходит — событие становится «замороженным фрагментом», который не перерабатывается и продолжает существовать внутри личности как непрекращающееся настоящее. Отсюда флешбеки, ночные кошмары, телесные симптомы — попытка психики завершить незавершённое переживание.
Почему одно и то же событие травмирует одного человека, но не другого?
Событие становится травматичным не само по себе, а когда «Я» не справляется с наплывом возбуждения. Ключевую роль играет внутренняя опора, сформированная ещё в детстве: наличие «достаточно хорошего объекта» (по Винникотту), способность к ментализации (по Фонаги), зрелость привязанности. Один и тот же опыт при разных внутренних структурах даёт разный исход.
В чём разница между диссоциацией и расщеплением?
Диссоциация — человек воспринимает происходящее «как будто не с ним»: отстранение от мыслей, тела, чувств. Это защита, которая спасает человека ценой утраты целостности. Расщепление — мир делится на «полностью хорошее» или «полностью плохое», исчезает способность к амбивалентности. Оба механизма могут присутствовать при ПТСР, но это разные процессы.
Можно ли просто «отпустить» травму и жить дальше?
Нет. ПТСР — это не память о плохом, и «забудь, это уже прошло» не работает. Психоаналитический подход исходит из того, что нельзя просто убрать травму как симптом. Нужно изменить структуру психики так, чтобы она стала способна выдерживать этот опыт. Интеграция не означает забывание — это встраивание травмы в биографию как осмысленной части.
Изображения в шапке подготовлено с помощью нейросетевых технологий
3-дневный интенсив: как распознать нарцисса до того, как отношения начнут разрушать вас
11 тем о красных флагах, манипуляциях, эмоциональных качелях и безопасном выходе
3-дневный интенсив: как распознать нарцисса до того, как отношения начнут разрушать вас
11 тем о красных флагах, манипуляциях, эмоциональных качелях и безопасном выходе
3-дневный интенсив: как распознать нарцисса до того, как отношения начнут разрушать вас
11 тем о красных флагах, манипуляциях, эмоциональных качелях и безопасном выходе
3-дневный интенсив: как распознать нарцисса до того, как отношения начнут разрушать вас
11 тем о красных флагах, манипуляциях, эмоциональных качелях и безопасном выходе
